22 мученика

Сухая трава покалывает щиколотки, а зеленый ковер мха плавает под ногами, словно бы шагаешь ты по воде, а не по твердой земле соснового бора. Тропинка уходит в гору и пылит под десятками пар ног. Ярко светит солнце, лучи льются сквозь мохнатые ветви. Высоко синее небо.

Я иду и думаю, что мы только туристы, паломники… Все свершилось более семидесяти лет назад. Бояться нечего. Мы только паломники. Но сердцу неспокойно, по спине бегают юркие мурашки. Мы шагаем, и грани реальности стираются, история приобретает черты настоящего.

Скорее всего, они шли этой же самой тропою. Стояла осень, конец октября. Возможно, небо хмурилось, дул холодный ветер. А может, так же радостно светило солнце. Десятки ног дружно держали путь от самого центра города к окраине, к сосновому бору. Они покинули тюрьму, - «опасные заключенные, сектанты, члены контрреволюционной банды баптистов». Так гласили официальные бумаги.

Все мужчины, им тридцать, шестьдесят и немного за сорок. Их забрали из собственных семей, они успели лишь второпях обнять сонных детей и жен, кратко помолиться и попросить Бога хранить близких, остающихся без кормильца.

Дочь одного из расстрелянных

Они преступники. Они пасторы, служители церкви.

Солдаты направляют их в низину, чашу между холмами. Лопаты в руки. Они копают. Копают себе яму и не страшатся.

Все происходит быстро. Приговор. Выстрелы. Руки, копавшие могилу, остаются неподвижно лежать в ней. Навсегда.

Низина устлана шишками и сухой хвоей. Рядом – гранитная плита и табличка с простыми словами: «На этом месте 27 октября 1937 года были расстреляны служители церкви Евангельских христиан-баптистов всего 22 человека». Говорят, что число было больше, около тридцати человек.

За ними – история.

За ними – жизнь.

Я представляю себя под дулом пистолета. Я представляю, как стою здесь с лопатой промозглым октябрьским днем. Я представляю, как барабанные перепонки сотрясают слова приговора, и вздрагиваю от мысли, что вот-вот…

В приговоре они останутся буквами на бумаге. Сектантами. Контрреволюционерами. В сердцах они останутся образцами горячей и искренней веры. Героями. Наставниками. Учителями. Их имена лишь временно сохранятся в архивах на земле. Но их имена навеки будут в книге жизни на небесах. 

НА ПИРСЕ: Адил - за веру мою...

Начало истории - "НА ПИРСЕ: Иисус любит Азию"

Вечер. Почти стемнело. Но Пирс по-прежнему кишит народом. Туристы, таксисты, рыбаки, уличные музыканты. На полу стоят картонные коробки, доверху заполненные карманными Новыми заветами.

Дженна широко улыбается прохожим и весело говорит: Нихау! Шанджин! Что в переводе с китайского значит: Здравствуйте! Библия! Она знает еще несколько фраз: "Прочитайте об Иисусе. Бесплатно. Для вас". Но я не могу запомнить их звучание. Китайские туристы с радостью протягивают руки и берут Библии. Некоторые с испугом в глазах сторонятся и даже шарахаются. 

Рядом со мной точно так же раздает Библии высокий молодой темнокожий парень. Адил. Он прекрасно выглядит, хорошо одет и отлично говорит по-английски. Но есть один нюанс: Адил беженец. 

Адил родился и вырос в Пакистане. Официальная религия Пакистана - Ислам. Из-за постоянных угроз, гонений и прямого заявления, что в следующий раз к нему придут, чтобы убить, Адил покинул родину и получил статус беженца в Таиланде. У него нет визы, работы, документов. Все что у него есть - это листок бумаги, где ООН официально присваивает ему статус беженца. 

Теперь Адил вынужден только молиться и ждать. В скором времени с ним должны связаться и направить для постоянного места жительства в другую страну. А пока ему всем, чем может, помогает пастор Дэниал и местная церковь. В Таиланд Адил приехал с племянником и племянницей, но остальная его семья все еще находится в Пакистане. 

Записано со слов Адила:

"В том месте, где я жил, мусульмане стали творить ужасные вещи. Они похищали верующих девушек из нашего селения, насиловали их и издевались над ними. На моих глазах они сожгли церковь. Я видел, как она горела (даже в сумерках я вижу слезы на глазах Адила). Всего в нашей округе они сожгли три церкви. 

В Пакистане у меня было хорошее образование и работа. И однажды ко мне домой пришел глава мусульманской общины со своими людьми. Они сделали мне предложение. 

Они сказали: "Если ты отречешься от своей веры и вернешься в Ислам, мы дадим тебе хороший дом. Если станешь мусульманином мы найдем тебе четырех жен и дадим высокую должность. Отрекайся". 

Тогда я спросил их: "А можете вы дать мне книгу, где говорится об истине и спасении души? Можете вы дать мне воду живую, небесный хлеб? Иисус сказал, что Он есть путь, истина и жизнь. Он моя живая вода". 

Они сказали, что в следующий раз придут, чтобы убить меня".

Мы обмениваемся контактами. Адил просит обязательно за него молиться, чтобы Бог показал ему верный путь. 

Обычный молодой парень. Смогла бы я поступить, как он? Смогла бы я так же твердо стоять в вере в Иисуса Христа перед лицом смерти? Слава Богу, что такие христиане как Адил продолжает верно нести Евангелие, несмотря на ужасные гонения. 

Дай Господь каждому члену  Его Вселенской церкви быть таким же хорошим свидетельством миру! 

Людская река не мельчает. Прибывают новые автобусы и отплывают новые катера. Дженна задумчиво говорит, что глядя на бурлящий поток людей, она вспоминает цитату из Библии, где говорится о широком пути, ведущем в погибель. Пирс - это тот самый широкий путь. 

О, мои оскорбленные чувства!

Прошло еще немного времени, и народ продолжает гудеть по поводу нового закона об оскорблении чувств верующих. Интернет фонтанирует все новыми и новыми пародиями, картинками и издевками на этот счет.

«Если защищают чувства верующих, почему не защищают чувства любителей котиков?»

«У меня тоже есть свой вымышленный макаронный бог, почему не защищают мои чувства?»

Знакомые даже стали шутить: «Не примут тебя на работу, скажи, что они оскорбили твои самые глубокие религиозные чувства, и вы увидитесь в суде!». 

Закон, действительно, двусмысленный, странный и непонятный. Честно говоря, я не слишком понимаю христиан, которые его одобряют. Вот представьте, ехали вы в автобусе, и кто-то самым суровым образом оскорбил вашу веру. Представили? Хорошо. Вы не теряете времени даром, идете к властям и пишите на человека заявление/жалобу, в общем, какую-то бумагу. Ваше дело попадает на рассмотрение, и заниматься им начинает государственное лицо, то есть человек, выражаясь церковным языком, мирской, ничего не смыслящий в деталях, нюансах и тонкостях вашей оскорбленной веры. Многое ли он сумеет нарешать? Каким образом способен неверующий человек защищать чью-то веру?

В Библии в книге Деяний апостолов описан как раз подобный случай.

«Между тем, во время проконсульства Галлиона в Ахаии, напали Иудеи единодушно на Павла и привели его пред судилище, говоря, что он учит людей чтить Бога не по закону.

Когда же Павел хотел открыть уста, Галлион сказал Иудеям: Иудеи! если бы какая-нибудь была обида или злой умысел, то я имел бы причину выслушать вас, но когда идет спор об учении и об именах и о законе вашем, то разбирайте сами; я не хочу быть судьею в этом.

И прогнал их от судилища» (Деян.18:12-16). 

По сути иудеи пошли жаловаться властям на то, что Павел оскорблял их религиозные чувства и учил не по их Закону. И мирская власть отказалась разрешать их вопрос.

Оскорблял ли кто-нибудь когда-либо мою веру? Да, и ни один раз. Скорее даже великое множество раз. Много раз люди говорили мне гадости о Библии, Христе, церкви и верующих. Что я чувствовала? Порой было обидно, порой брала злость, чаще – жалость к тем, кто судит о христианстве имея о нем кусочное представление.

Вначале стоит сразу обговорить момент, кого именно оскорбляют люди, когда хулят имя Бога, Его Писание и Его устои? Христианина? Нет, они хулят самого Бога, а Бог может за себя постоять.

«Не обманывайтесь: Бог поругаем не бывает. Что посеет человек, то и пожнет» (Гал.6:7)

Человек, оскорбляющий Бога, получит свое воздаяние от Бога, возможно, и не в этой жизни.

Библия ясно говорит, что христиан будут гнать за имя Христа. Поэтому зачем удивляться? Христиане должны быть готовы к подобному отношению, не унывать, а продолжать дальше жить и трудиться для Бога. Бог всегда защищает Своих детей. Он радеет за них так, как не способна мирская власть. У христиан есть самый лучший всемогущий и всевидящий защитник. Поэтому закон становится просто ненужным.По-моему, подобный закон переводит веру на уровень бюрократии, а они не должны иметь ничего общего.

Что я сделаю, когда завтра очреденой прохожий оскорбит мою веру? Я вспомню о тысячах христиан, которые по всему миру терпят за веру голод, побои, унижение и даже мученическую смерть, но остаются верными Богу. Я вспомню о том, как вел Себя Господь, когда за благую весть Его распинали на кресте. Я подумаю обо всем этом и просто отпущу свою обиду.